McLaren — команда «под ключ» для Макса Ферстаппена?

На фоне непрекращающихся слухов о переговорах Макса Ферстаппена с McLaren стоит ли предполагать, что в случае перехода именно этот соперник по Формуле-1 станет для него идеальным местом продолжения карьеры после ухода из Red Bull?

Ферстаппен все больше недоволен ситуацией в Red Bull. Пилот ответил отказом на попытки команды выкупить пункт в его контракте, который позволяет ему искать альтернативные варианты продолжения карьеры, если к моменту летнего перерыва в Формуле-1 он окажется ниже второго места в чемпионате.

Сейчас это уже математически невозможно, и в результате, похоже, Ферстаппен готов уйти, если посчитает, что в конечном итоге это будет лучшим решением.

Если пофантазировать, хотя бы в рамках этого текста, и представить, что этот папайево-оранжевый союз состоится, а Ферстаппен действительно станет гонщиком McLaren, то в какую атмосферу, культуру и гоночный коллектив он попадет? И как именно этот шаг позволит ему продолжить победную серию, открыв путь к новым триумфам и титулам?

Давайте сравним эту гипотетическую ситуацию с тем, как другие великие гонщики решались на подобные переходы.

В 1996 году Михаэль Шумахер совершил поразительный шаг, присоединившись к Ferrari. Хотя положение дел в Скудерии и его тогдашней команде Benetton сильно отличалось от нынешней расстановки сил между Red Bull и McLaren, Шумахер, как и Ферстаппен сейчас, находился в возрасте около двадцати пяти — двадцати восьми лет и пребывал на пике своей гоночной формы. Сходство сценариев заключалось в том, что Ferrari, естественно, была глубоко погружена в собственную культуру, идеологию и методы работы — точно так же, как сегодня можно охарактеризовать McLaren.

Шумахер использовал свое влияние, чтобы убедить технического гуру Росса Брауна и конструктора Рори Бёрна покинуть свои должности в Энстоуне и переехать в Маранелло. В качестве подтверждения своего класса они принесли с собой два подряд титула в чемпионате мира, а руководитель команды Жан Тодт позволил провести необходимую реструктуризацию.

Шумахер упускал титул в финальных гонках своего второго и третьего сезонов, причем в третьем он вполне мог победить, если бы не сломанная нога в Сильверстоуне. Завоевав же чемпионство на четвертый год, он выдал серию из пяти титулов подряд, закрепив за собой статус одного из величайших гонщиков всех времен.

Теперь давайте взглянем на другого великого представителя этого спорта, совершившего свой переход в Италию.

Льюис Хэмилтон в прошлом году провел худший сезон в своей карьере в Формуле-1, ставший для него дебютным в красных цветах. Дошло до того, что он ни разу не финишировал на подиуме — впервые за девятнадцать сезонов — и на протяжении всего года выглядел замкнутым, мрачным и разочарованным.

Однако его второй сезон, который уже приближается к своему экватору, превратился в полный контраст. После победы в Испании относительная жизнерадостность Хэмилтона, заметная еще с предсезонных тестов, нашла свое подтверждение. Это связано с его влиянием на модернизацию болида SF-26, что привело к недавнему перелому в результатах в его пользу, хотя победа его напарника Шарля Леклера в Сильверстоуне и прервала долгую серию доминирования британца в команде.

Одно из главных отличий между приходом Хэмилтона и Шумахера в Ferrari заключается в том, что Льюис не получил возможности переманить за собой бывших коллег из Mercedes. Однако очевидное сходство кроется в использовании своего авторитета и харизмы: Хэмилтон задействовал это влияние, чтобы убедить Фредерика Вассера пойти на внутренние перестановки, благодаря которым сорокаоднолетний пилот стал чувствовать себя гораздо уютнее.

Когда ты становишься многократным чемпионом мира, этот статус начинает пропитывать тебя насквозь, словно рассол яйцо, меняя тебя раз и навсегда. И Ферстаппен на сегодняшний день является одной из самых весомых фигур в этом списке.

В нем очень отчетливо угадываются черты молодого Шумахера: боевитый, стремительный, обладающий, кажется, стальными нервами, которого определенная часть прессы часто выставляет отстраненным главным злодеем. Но Макс, скрытый от посторонних глаз, опять же во многом похож на Шумахера: обаятельный, вежливо-целеустремленный и способный сплотить вокруг себя команду.

Эти качества, без сомнения, помогли Red Bull преодолеть сложный старт в 2025 году и позволили ему отыграть отставание более чем в сто очков после начала летнего перерыва, остановившись в шаге от титула всего в двух баллах. Однако создается впечатление, что сейчас в Милтон-Кинсе этот фактор больше не работает.

Из-за того, что в последние сезоны команда массово теряла ключевых сотрудников, их былая доминирующая позиция пошатнулась. А с уходом на пенсию его наставника и руководителя молодежной программы Red Bull Хельмута Марко Ферстаппен лишился целого ряда союзников, причем главная потеря еще впереди.

Его гоночный инженер и друг Джанпьеро Ламбьязе покинет капитанский мостик ради места в McLaren «не позднее 2028 года». Многие предполагают, что это станет началом долгосрочного плана, согласно которому он займет пост руководителя команды, если Андреа Стелла решит вернуться в Итали.

И именно в этом моменте гипотетический переход Ферстаппена в McLaren будет кардинально отличаться от трансферов Шумахера и Хэмилтона в Ferrari. Хэмилтон работает с теми, кто уже есть в команде; Шумахер перетащил за собой проверенных и доверенных лиц, чтобы вновь завоевать чемпионскую корону. Для Ферстаппена же в McLaren уже будет создана полностью готовая команда, способная помочь ему вновь взойти на вершину славы в Формуле-1.

Ламбьязе станет ключевым союзником, причем их прочная связь проявляется как в умении британца с итальянскими корнями жестко ответить Ферстаппену по радио прямо во время гонки, так и в их публичных взаимных похвалах вне кокпита. И это лишь верхушка айсберга.

Роб Маршалл, один из бывших столпов технического штаба Red Bull, спроектировал машины MCL38 и MCL39, которые прервали затяжной бестрофейный период McLaren и вернули былую славу в Уокинг, оставаясь при этом, возможно, одним из самых недооцененных конструкторов в чемпионате. А Уилл Кортни, еще один инженерный гений, теперь занимает должность спортивного директора McLaren. Проще говоря, при переходе Ферстаппен точно не столкнется с дефицитом знакомых лиц.

Культура? Дух? Менталитет? На мой взгляд, здесь есть полное совпадение. Дух победителей, непреклонное стремление к совершенству и успеху. Зак Браун мог быть непримиримым соперником бывшего босса Ферстаппена Кристиана Хорнера — их общение было наполнено взаимными подколками, пассивной агрессией и напряжением, — но мне кажется, что эта старая вражда не оставит никакого неприятного осадка.

Что может стать главным препятствием для Ферстаппена? Скорее всего, знаменитые «правила папайи».

В Ferrari Шумахер всегда пользовался безоговорочным статусом первого номера. Все напарники четко знали свое место, да и немец в любом случае обладал достаточным мастерством, чтобы превзойти их на трассе.

Хэмилтон редко пользовался преимуществами командной тактики, но ему это и не требовалось. Он дважды одолел Нико Росберга в трех совместных битвах за титул, уверенно превзошел Валттери Боттаса и в основном шел на равных с Леклером на протяжении первых девяти гонок этого года.

Напарником Ферстаппена, скорее всего, станет Ландо Норрис. С точки зрения внутрикомандной культуры это серьезный вызов. Сейчас Норрис воспринимается как олицетворение McLaren. Флуоресцентно-желтый цвет его шлема легко узнать на фоне уникальной папайи. Обладая совсем иным характером вне трассы, Норрис почти всегда неизменно весел и улыбчив, и эта открытость сделала его невероятно популярным гонщиком не только в Великобритании, но и по всему миру.

Вместе с тем Ферстаппену, конечно, придется подчиняться тем самым пресловутым «правилам папайи». Боритесь друг с другом, но избегайте столкновений. Не мешайте напарнику, но сражайтесь сообща ради общего блага — ради самой команды. Станет ли Ферстаппен бунтовать против этого? Откровенно говоря, думаю, в этом просто не возникнет необходимости.

Ферстаппен уже противостоял Норрису как главному сопернику в борьбе за титул в 2024 году. Машина McLaren, спроектированная Маршаллом, большую часть сезона была эталоном пелотона, и Норрис тогда наконец впервые познал вкус победы в Гран-при. Но вместе с этим он столкнулся с тяжелейшим психологическим прессингом, неизбежным для претендента на корону в сражении с Ферстаппеном. И Макс вышел из этой дуэли победителем.

Более того, Ферстаппен настолько уверен в собственных силах, что в конце прошлого чемпионата во всеуслышание заявил: сиди он за рулем McLaren, свой пятый титул он гарантировал бы себе за несколько гонок до финиша. И вряд ли кто-то из тех, кто пытался оспорить это утверждение, искренне верил в собственные возражения.

Ферстаппен обладает самой сильной психологической устойчивостью среди всех пилотов, и это еще до оценки его запредельного гоночного мастерства. Было бы ошибкой утверждать, что перспектива выступлений за McLaren или соперничество с Норрисом могут смутить или напугать его.

В этой затянувшейся саге все еще возможны любые крутые повороты, но если Макс Ферстаппен действительно решится на этот тектонический сдвиг и в следующем сезоне займет место в кокпите новой машины другой команды, его гоночная суть останется прежней. Просто вокруг станет намного больше оранжевого цвета.